И снова - хомяк Кукиш! Сталактита.

Весело поскрипывали колёса по свежевыпавшему снежку, задорно блеял Пустобздяй, после долгого простоя наконец-то выведенный на волю, самозабвенно дремал Калиныч, кивая головой в такт колёсам. Фелдшыр Кудыпаев, завидя из дали знакомую повозку, приостановил процесс очистки от снега бюста Гиппократа, стоящий в огороде, и, подбежав к забору, призывно замахал руками
- Калыч, тьфу, ты, то есть, Калиныч! Подь суды, Калиныч, разговор до тебя имеется!
Собиратель фекалий недовольно поморщился во сне, и, не просыпаясь, хлестнул сайгака, задав тому направление к дому дохтура. Подъехав поближе, Калиныч соблаговолил приоткрыть один глаз, и вопросительно взглянул на фелдшыра Кудыпаева.
-Здоров, Калиныч, ужо сколько тебя не видел-то. Как жизня ?
-Скока, скока, с того дня, как хому моего обрил, живнодёр.
-Да ладно тебе, зато в доме остался, не убёг никуда.
-Ага, табе-то чё? Обесстыдил и домой, а я-то натерпелся за это время таких неврологических мучений, просто ужасть!
-Так рассказал бы, а то заперлись там, как два отшельника-гомофила.
-Ты тут красивыми словами не кидайся, не знаю, что значат, но чую обидные.
-Да ладно, не забижайся, соскучился я просто. Как оно вообще?
-Да как, как, Кукиш по возвращению в сознание, орал часа два, пока голос не извёл, потом на меня с лучиной отточенной кидаться начал. Дык, как я его утром-то увидел, сам чуть сознанием не вскипел, уж больно страшен без шерсти живогрыз-то. Ну я ему, что осталось, в пасть залил, так он опять задрых. А как проснулся, два дня из дупла своего не выказывался, я уж думал помёр. Потом, как вылез, шкуру с чучла хомячихи ободрал, на себя напялил и ушёл. Я было пытался не пустить, так он пригрозил избу запалить, пока я спать буду. Думал, всё, не вернётся, .... через две недели пришёл, без шкуры, правда, и измятый шибко. Попросил самогону и спать завалился. Где был, не знаю. Может, у Анисьи в подполе отсиживался, у ней там запасов всяческих=то хватат, а мож ещё где.
-Эээ, не ... Думаю у попадьи он кантовался, - перебил Калиныча Кудыпаев.
-Эт почему?
-Так слыхал я намедне, она Акимке кривому, охотнику, жалилась, что у ней говорящий ёж-матершинник завёлся, весь кагор для причастия выжрал и просфирки погрыз, так пристрелить просила. Ну Акимка ко мне, мол того, попадья, с кандыбаху схруснулась, лечить надо. Ну я ему присмотреть пообещал, а сам думаю твой-то, неужто ежиху оприходовал. Как, думаю, место только причинное не поколол.
-Та не, никого он не того. Я ж его-то как увидел по возвращению, чуть рукомойником не зашиб, не признал бишь. Цвету чёрно-грязного, щетина отросла, как у тебя апосля Рождественских - ну натурально ёж-недомерок!
-Ну, вернулся и то ладно. Ты мож его ко мне приведёшь, здоровье ему поправим, ежели там простудился али инхфекцию какую подхватил?
-Не, дохтур, ты о ём забудь! Он как о табе слышит, так его колотун пробирает такой, что изба трясётся, матерится по-ипонски и по-нашенски, и всё каким-то харакирием грозит. Так что уж я его в чуйство сам приводить буду, репой натру, хрену в ухи на ночь напихаю, что б обдинзифицировать, а от апатии, знамо дело средство найдём, даж ежели мало будет, Пустобздяй к Анисье сбегает. Так что бывай, дохтур. До лета в гости не ждём, а там мож и подзабудет обидки все.
-Погоди, Калиныч. Я ж забыл совсем. У меня к тебе ещё по делу интерес имеется. У меня в нужнике такая сталагмита выросла, что по-нормальному-то не сходить, колет зараза прямо промеж ягодиц. Я её скальпелем сковырнуть пытался, так она, паскуда так на морозе в твёрдость впала, что я об ней их штук семь затупил. Ты уж будь любезен, очеловечь клозету мою.
-Ну давай, показывай свою Афонскую пещеру.
-Заезжай. А у тебя бочка-то выдержит? А то сталагмита та размеров не малых будет.
-Ща разберёмся.

Заехав на засыпанный снегом двор дохтура, Калиныч спешился и поковылял к сортиру.
-У, красотища кака, даже рушить жаль,- уважительно пнув ногой замёрзшую вершину тёмно-коричневого айсберга, присвистнул Калиныч,- Тут без стакана не обойтись!
-Ща принесу, чистенького, медицинского, ты только уж под корень её голубчик, что б быстро-то не нарастала, а то ить сам знаешь, я на филейную часть-то слаб. Раза по три, а то и по четыре до ветру бегаю! - приговаривал фелдшыр Кудыпаев, семеня к дому.
Калиныч ухнул залпом принесённый стакан, занюхал под хвостом у Пустобздяя и забираясь на телегу, изрёк в сторону дохтура,- Я енту перамиду Херопса сковырнуть не смогу!
-То исть как это не смогу? То исть спирт жрать казённый он - смогу, а работу свою делать значить - не смогу? Да ты что, Калиныч, совсем ужо....
-Да не кыпятись ты, медицинская твоя душонка, не дослушал, а ужо голосишь, как пришпаренный! Без инструмента не смогу, тут каловрот с кувалдой нужон. Так что завтра к табе с утра пребуду. Работёнки-то на весь день.- Калиныч хлестнул сайгака и покатил в сторону дома.
-Так бы сразу и говорил, - крикнул вдогонку успокоившийся дохтур.
-Поллитру готовь, - донеслось в ответ.

Ввалившись в избу вместе с клубом пара и свежим запахом отходов организма, Калиныч бухнулся на табурет и принялся разматывать портянку.
Кукиш, уже довольно сносно обросший, но всё ещё не весёлый лицом, сидел на столе и затачивал большой ржавый гвоздь о зачерствелую картофелину.
-Здорово, говновоза-сан. Где был-то, - не отрываясь от процесса, пискнул Кукиш.
-Да у Кудыпаева, был, у него, как всегда, нужник полный, а на морозе-то особо не выгребешь, так чую завтра работы на весь день!
При имени фелдшыра, левый глаз хомяка стал дёргаться с частотой взмаха крыльев колибри, движения более резкими и озлобленными, а процесс дефекации абсолютно не неуправляемым. Это длилось несколько минут, но затем вдруг, лицо Кукиша просветлело.
-Так ты завтра фелдшыру нужник чисть будешь?
-Ну да, а чё?
-И много в ём помёту?
-Да стока, что за день боюсь не управлюсь!
-Могу подсобить,- хитро прищурив и без того раскосый глаз,- предложил Кукиш,- за десять минут управимся.
-Так ты чего, на дохтура не серчаешь? - удивился Калиныч.
- Кто старое вспомнит, тому жабу в глаз али как там у вас балакают? - подозрительно елейным голосом пропел хомяк.
-Ну коль подсобишь, так спасибо, но за десять минут-то как? - недоверчиво вопросил Калиныч.
-Старая ипонская технология, основанная на самурайском опыте, - хитро подмигнул Кукиш, пробуя гвоздь на остроту об бородавку на ноздре Калиныча.
Есть что добавить? Зарегистрируйся! И напиши своё мнение